Секция «Журналистика»
Ломоносов-2009
25
вырастает из нее. Примеры обоих жанров мы находим в архивных материалах
Челябинского областного радио.
Александр Николаевич Шепелев, режиссер радиоспектакля «Безумная Евдокия»,
значительная фигура в истории радиовещания Южного Урала, человек, внесший
огромный вклад в работу отдела литературно-драматического вещания Челябинского
радио. Успех большинства постановок Александра Шепелева во многом зависел от
выбора тем, созвучных современным ему проблемам. Так и выбор повести Алексина тоже
был не случаен.
Повесть Анатолия Алексина «Безумная Евдокия» рассказывает о, безусловно, очень
талантливом, но эгоистичном ребенке Оленьке, которая однажды из-за собственной
беспечности стала причиной большого несчастья в своей семье. Как-то раз она с классом
пошла в поход и пропала. Классная руководительница, Безумная Евдокия, и родители
Оленьки стали разыскивать ее, даже звонить в милицию, но в самый неожиданный момент
Оля вернулась. Но было уже поздно. Мать Оленьки, Надя, не смогла выдержать горя и
сошла с ума.
Характер Оленьки в спектакле А.Шепелева (1977г.), талантливой, но своенравной
дочери героев, ярко предстает перед нами благодаря актрисе Марине Аничковой.
Режиссер намеренно использует прием овнешненности мысли и вкладывает речь
рассказчика-отца в уста дочери, чтобы слушателю легче было с помощью языковых
особенностей и интонации героини сформировать в воображении образ Оленьки.
Подобный же прием мы наблюдаем и в спектакле Николая Седова «Выйти из тоннеля»
(1998г.) по пьесе Жоржа Сименона «Красный свет». Прием овнешненности мысли автор
использует в инсценировке часто. "Конечно, набрался. Даже слишком. Ну и что?" – это
слова, которые произносит сосед Стива Холигена по барной стойке, однако в тексте это
всего лишь предполагаемая речь героя, то, что прочитал Стив в глазах соседа.
В радиоспектакле «Безумная Евдокия» звуковых эффектов немного, как правило,
акцент делается на голос и игру актеров. Именно благодаря актерам передается накал
чувств и эмоций, которые переживают герои. Между тем в постановке режиссера
Владимира Короткого «Право на смерть» (1989г.) эффектов достаточно, это и хруст снега,
когда Ечевин идет в школу, и бой часов. Режиссер намеренно не делает четких
разграничений между днями, чтобы продемонстрировать, что мысли о прошлом не
оставляют героя, ожидающего смерти, ни днем, ни ночью.
Спектакль В.Короткого – пример другой жанровой формы, радиопьесы. Однако и
здесь мы находим изобразительные принципы, которые становятся устойчивыми для
такого феномена как радиодраматургия.
Постановка представляет собой диалог Ечевина с совестью, прерывающийся на
воспоминания о ключевых событиях в его жизни. Поначалу, как только он получил
письмо с угрозой, он ведет монолог: «Нет, это странно, непонятно…За что?». Совесть
пока не появляется в спектакле, она появится, когда герой потихоньку начнет понимать, за
что кто-то может желать его смерти. Диалоги часто становятся длиннее и подробнее, ведь
именно в речи героев, в интонациях, акцентах на тех или иных словах и раскрывается их
характер, манера поведения, мотивация поступков.
Несмотря на общность эстетических принципов, каждый из художественных
феноменов позволяет выявить как устойчивые, так и оригинальные изобразительные
принципы. Многие постановщики радиоспектаклей отмечают, что для того, чтобы
определить меру авторских пояснений и изменений режиссера, необходимо хорошо знать
своих радиослушателей. И не слушателей вообще, а конкретных, отличающихся друг от
друга по социальному, этнографическому, профессиональному, возрастному и другим
признакам. Таким образом, художественные жанры на радио позволяют режиссеру по-
своему интерпретировать авторский текст с расчетом на целевую аудиторию, а также
социокультурные и исторические реалии, в которые погружен слушатель.